В память о художнике Сергее Опульсе. Нести Огонь в Дом Бога…

27 июля 2022 года. В минувшем мае произошло событие малоизвестное широкой публике – Дом дружбы Ленинградской области пригласил всех желающих посетить «Дом Бога». Под таким названием состоялась персональная выставка самобытного мастера живописи Сергея Марковича Павлова (Опульса). В этом месяце, десятого числа, Сергей Маркович должен был отпраздновать свой 60-летний юбилей, но Бог располагал иначе…

В прошедшем декабре Он призвал мастера в свой дом. Тяжелые последствия коронавируса не позволили художнику осуществить одному ему известные творческие планы, о которых в последние дни жизни он загадочно говорил: «Вот поправлюсь и дам огня! Теперь знаю, как…» Может быть, в этой многозначительной фразе крылся подсознательный смысл ближайшего будущего, определенного для него Богом.

Видимо, «теперь знаю, как…» означало переход на какой-то иной, высший уровень бытия. Что же касается «дам огня», художник, самобытный творец, мастер кисти давал его непрерывно, на протяжении всей своей творческой жизни. Огонь зримо преобладал во всех его картинах, невзирая на разнообразие тонов исполнения. Яркость и контраст красок неизменно отсылали воображение к его далекой родине – Ташкенту, городу безудержного и неуемного солнца, пропитавшего существо художника на всю оставшуюся жизнь. 

Ташкентский дворик. (1980, картон, масло)

В 1974 году отец привел 12-летнего Сергея в кружок рисования при республиканском Доме пионеров – сохранившемся до наших дней дворце Великого князя Николая Константиновича. В наставничестве практиковались студенты художественного института, казавшиеся мальчику большими мастерами, и в нем зрела невинная детская гордыня превзойти их, со временем.

Общеобразовательной стала школа для детей офицеров Туркестанского военного округа. По сути – то же Суворовское училище, с полномасштабной военной подготовкой, включая и программу горной пехоты, что привило Сергею интерес к альпинизму. Атмосфера суровой военной жизни мобилизовала в юноше качества, чрезвычайно важные для творческого человека – внутреннюю собранность, дисциплину. Ежедневно, рано утром, еще до начала занятий Сергей упорно тренировался в бассейне, постепенно приходя к выводу, казалось бы, парадоксальному, что спорт и искусство – вещи родственные по своему духу.

Дворец Николая Константиновича (2016, холст на картоне, масло)

Изучая различные школы мирового изобразительного искусства, постепенно стал приверженцем немецкой художественной школы, придя к субъективному выводу, что именно посредством ее прошло становление русской академической школы, значительное влияние на которую оказали именитые дюссельдорфские профессора в области печатной графики. Вопрос, конечно, спорный, но вполне вероятно, что немалую роль сыграли этнические немецкие родовые корни.

Германская осень. Цугшпитце (2010, холст, масло)

Случилось так, что учителем Сергея стал В.И. Кузнецов – ученик знаменитого Павла Петровича Бенькова, личности незаурядной и весьма разносторонней. Павел Беньков работал в жанре портрета, пейзажа, в том числе городского, графики, театральной декорации. Был выдающимся педагогом. Родился и долгое время жил и работал в Казани, пока в 1928 г не посетил Бухару и Самарканд. Очарование Средней Азии сподвигло его к окончательному переезду. Преподавал в Самаркандском художественном училище. Заслуженный деятель искусств Узбекской ССР. Композиционная стройность, структурность формы и натурное видение, заложенные русской академической и реалистической художественной школой, в работах Павла Бенькова соединяются с приемами импрессионизма. Педагогическая деятельность П. П. Бенькова внесла огромный вклад в формирование профессионального изобразительного искусства Узбекистана. С тех пор Сергей стал причислять себя к школе Бенькова – среднеазиатскому импрессионистическому реализму.

Шах-и-Зинда. Солнечное утро (2008, холст, масло)

По окончании училища ему, как лучшему ученику, выдали направление в МГАХИ имени Сурикова, что предоставляло редкую возможность двадцатилетнему парню не идти в армию, а продолжить совершенствование в любимом деле, но он, с детства мечтавший о небе, добровольно отправился в военкомат, где получил назначение в самаркандскую школу младших авиационных специалистов. Затем был Афганистан, служба в вертолетной части, что тоже нашло отражение во многих его последующих работах. Авиация была второй его мечтой наряду с рисование – если не писал, то клеил модели самолетов. Об армейских годах всегда говорил скупо и неохотно, неизменно завершая короткой фразой: «На войне неверующих не бывает».

Сон о горах (2015, двп, масло)

В Церковь Сергея привела бабушка, окрестившая внука в храме Александра Невского в Ташкенте. С тех пор вместе с ней он неизменно посещал все богослужения и православные праздники. Когда в Петербурге открылось подворье Коневского монастыря, стал его прихожанином. Смерть отца, с которым они были очень близки, сподвигла Сергея к паломничеству по святым местам. Много работал на Валааме, затем на Коневце, где даже вознамерился принять постриг. Впоследствии, осмысление монашеской жизни он выражал одной фразой: «Быть монахом – особый дар».

Трамвай у Коневского подворья. Зимний сон. (2009, холст, масло)
 

На одном из пленэров довелось посетить недавно отстроенный скит Александро-Невской лавры на Сойкинском полуострове. Написанные там работы легли в основу выставки «Острова веры», состоявшейся в 2013 году Картины привлекли внимание руководителей МОО «Александро-Невское братство» и художника вместе с женой пригласили в сообщество. 

После урагана. Вид с Сойкинской святыни. (2013, холст, масло)

О Наталье Евгеньевне Булгаковой стоит сказать особо. Судьба свела их с Сергеем Марковичем в 2001 году, когда он, имеющий этнически немецкие корни, захотел изучить язык предков. (Кстати, именно оттуда и происходит его псевдоним.) Наталья, будучи по профессии преподавателем, стала не только его учителем, но и «второй половиной», супругой. В 2009 году по категорическому настоянию Сергея они обвенчались на его любимом подворье Коневского монастыря.

До их встречи Наталья была человеком весьма далеким от искусства – познания в живописи ограничивались уровнем посетителя музея, но с появлением мужа-художника ее жизнь круто переменилась. По мнению некоторых искусствоведов, до 2009 года у Сергея Опульса была длительная творческая пауза. Это не так. Все эти годы он продолжал увлеченно работать, но ему, как и подавляющему большинству коллег, всякая административная суета по организации выставок и других, подобных арт-проектов была совершенно чужда. Опульс был и творил, но его не знали. Все это, неизведанное для себя, и нелегкое бремя популяризации взяла на себя Наталья. Для нее это было тем более непривычно, так как привыкшая к строгому порядку во всем, она никак не могла свыкнуться с творческой спонтанностью мужа, и на первых порах заявила, что заниматься его делами не будет, на что Сергей задумчиво ответил: «Как Бог даст…».

Портрет незнакомки. Инженерный замок (2001, холст, масло)

И Бог дал… Дал в лице жены не только любимую женщину и друга, но и незаменимую уникальную помощницу во всех начинаниях. На ее счету организация более 40 персональных выставок мужа, не считая такого же количества избранных коллективных. Ее усилиями воплотились в жизнь такие масштабные арт-проекты, как «Памятные места и храмы Александра Невского», осуществленный при поддержке Фонда президентских грантов; пленэр «Храмы Александра Невского» в Пскове; пленэры «Серебряного кольца России» в Ленобласти, и многие другие, в числе которых несколько зарубежных. Проект «Памятные места…» нашел свое отражение в книге Натальи Булгаковой, изданной в 2020 году, обложку которой украшает картина «Спасо-Преображенский собор в Переславле-Залесском» работы Сергея Опульса, отдававшего должное усилиям своей верной подруги: «Очень помогает в творчестве любимый человек, который с тобой делит одно пространство. Лучше даже сказать – вдохновляет, это – Муза, вдохновительница». 

Переславль-Залесский. Спасо-Преображенский собор зимой
(2020, холст, масло)

 

В 2018 году осуществилась давняя и заветная мечта Сергея Марковича. Наталья Евгеньевна рассказывает:

«Сергей Маркович, как осознал себя художником – в Афганистане – потом всегда мечтал заниматься монументальной живописью, то есть, расписывать стены, писать фрески, делать сграфито, использовать другие монументальные технологии. Поэтому, когда он прибыл в Санкт-Петербург, то не стал поступать в Академию художеств, а поступал в Мухинское училище. Потому что именно в нем готовили лучших монументалистов, а вовсе не в Академии.

К сожалению, некоторые обстоятельства семейной жизни не дали ему возможности продолжить свое художественное образование и стать монументалистом. Поэтому он остался станковистом, писал живописные работы на станке.

Однако, судьба дала мастеру шанс проявить себя и «на стеночке». Летом 2018 года, после пленэра в Праге к нам обратилась директор одной из выставок-ярмарок, проводившихся в СПб на коммерческой основе. Ее просил найти художника в помощь на роспись храма один из ее клиентов – коммерческий художник. Он подрядился расписать храм, но понял, что один объем не осилит, и запросил подмогу. Сергей Маркович собрался мгновенно, ведь это был шанс как раз на практике узнать процесс монументальной росписи.

В селе Песчанокопское Ростовской области храм было решено расписать к юбилею постройки, это был частный заказ. К сожалению, художника обидеть может каждый, оплаты за работу не дождались.

Зато его фреска «Тайная вечеря» в целом храме самая яркая, самая выразительная и самая привлекающая к себе внимание. И в ней Сергей Опульс остался верен себе, своему цвету и свету».

Фреска «Тайная вечеря». Храм Покрова Пресвятой Богородицы, село Печаснокопское Ростовской области

Как человек глубоко воцерковленный Сергей Маркович неизменно подчеркивал помощь со стороны Церкви, и помощь не практическую, а именно духовную, в образе молитвенного состояния. Он постоянно посещал литургические курсы и на подворье, и в самой лавре, прекрасно разбирался в православном каноне, пребывая в убеждении, что живопись – та же молитва, та же литургия, выраженная цветом, и особенно это чувствуется, когда пишешь какие-то религиозные темы: «Вера в Бога нужна человеку, чтобы научиться видеть прекрасное. Если человек верующий, то красота Божьего мира приоткрывается для него не так как для всех, по-другому. Красота для меня – это Божий мир».

Валаамский монастырь. (1998, холст, масло)

Опульс принципиален тем, что никогда не изменял своему творческому кредо, всегда писал только то, что было ему духовно близко в восприятии мира. Свою позицию он выражал жестко и бескомпромиссно:«Есть художники, которые уделяют большое внимание салонной живописи и забывают, что в искусстве нужно проявлять себя, показывать свое мнение, по-своему трактовать и изображать действительность. Люди стали прислугой имущего класса в своей живописи, тратятся на проверенные мотивы – хиты, которые хорошо продаются. Но за хитами – пустота. Еще хуже, когда в качестве продающихся мотивов используются списки с хитов прошлого». 

Святая София. Вологда (2009, холст, масло)

Отсюда и приверженность русской академической школе, сформированной передвижниками, среди которых бесконечно уважаемым был Иван Крамской – основной организатор и идеолог передвижничества. Сергею он импонировал тем, что писал только те сюжеты, которые считал выражением времени, которые его волновали, будоражили воображение. Любимым методом Опульса всегда была натура. Но даже здесь он не шел по пути наименьшего сопротивления, перенося на холст видимое внешне. В каждой картине он создавал какую-то собственную сказку.

Жизнь в городе у моря всегда была для Сергея мечтой, которая сбылась в конце 80-х. Ему казалось, что живой морской стихией можно заниматься в творчестве бесконечно, и на берега холодной Балтики он принес с собой огонь родного ташкентского солнца. Его картины в интерьерах сурового города дарят тепло и свет, которого здесь так не хватает.

Залив летом. (2013, холст, масло)

Он очень любил писать солнечных зайчиков – элемент, трудно дававшийся многим большим художникам, но Сергею Марковичу они покорялись, становились послушными и ручными, потому что живя в солнечном краю, он научился писать их натурно, а в Питере сетовал: «В Санкт-Петербурге светосила очень слабая по сравнению с Ташкентом, не дает силы восприятия. Тени и зайчики — нежные, слабые. Там — как звонкие светики, сочные. Чем ближе к экватору, тем сильнее зайчики. Самое подходящее время для ловли зайчиков в Ташкенте в течение 40 дней, которые называются «Дюля». Это самые жаркие дни, самое яркое время. Я писал зайчики у речки, через 15 минут работы нырял в воду, снова писал под зонтиком, высыхал за 15 минут и снова писал»

В этой теме отражено влияние работ Павла Бенькова, являвшегося для Опульса непререкаемым авторитетом: «Первое мое впечатление от зайчиков на холсте – это полотно Бенькова «Сбор винограда». Это большой холст, который я увидел с большого отдаления (несколько десятков метров) и подумал, что это окно, в котором видно, как собирают виноград. Беньков написал зайчики на переднем плане, свет лился через виноград, через кисти винограда проявлялось солнце. Меня поразил этот живой эффект. Я долго мучился, добиваясь такой же живости, испортил много холстов».

Осенний мост. Петербург (2014, холст, масло)

Именно этими эффектами его завораживала работа на Коневце, где «зеркало воды отражает солнце, рефлекс идет на остров, солнечный свет здесь гораздо сильнее, светосила мощнее в два раза. Медные крыши каре горят на солнце так, что слепит глаза. Там я опять вспомнил ощущения детства».

Всю жизнь с благодарностью вспоминал свою первую учительницу живописи Зою Григорьевну Абруцкую, приехавшую в Ташкент из блокадного Ленинграда. Ее наставления во многом сформировали творческую личность художника Опульса: «Живопись – это искусство созерцания, сосредоточения внимания. Впечатления откладываются, проходят через сон, а потом из этого наблюдения рождаются работы».

Коневский скит (2009, холст, масло)

Однажды, в одном из интервью его спросили, всегда ли он видит завершение каждой конкретной работы, всегда ли понимает, что подошел к финалу? На что он задумчиво ответил: «В живописи финал? Живопись в этом смысле как Космос, бесконечна».

Космос его живописи навсегда остается с нами. Смерть – не выздоровление, но всегда исцеление, как бы она не была груба и беспощадна. Она – исцеление от всех недугов, физических и душевных. Сергей Опульс исцелился. И понес свой огонь в Дом Бога.

Закат на Зеравшане (2019, холст, масло)

Текст: Георгий ЕРМОЛОВ

Фото картин с сайта www.opuls.art

Комментарии закрыты, но трэкбэки и Pingbacks открыты.