Владимир Соловьев ничего не понял

Во вчерашнем «Вечере с Владимиром Соловьевым» ведущий рассказал историю про Пастернака, Мандельштама и Сталина, по сути обвинив величайшего поэта Пастернака в том, что он «сдал» Сталину своего соратника — другого величайшего поэта Осипа Мандельштама. Но журналист делает ошибку в трактовке, экстраполируя те события на сегодняшний день.

Кратко изложу ситуацию. В ноябре 1933 года Осип Мандельштам написал эпиграмму «Мы живем, под собою не чуя страны..» — одно из самых известных стихотворений 20 века. Напомню его текст:

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ:

Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.

Когда Мандельштам впервые прочитал эти стихи Борису Пастернаку, тот произнес: «То, что вы мне прочли, не имеет никакого отношения к литературе, поэзии. Это не литературный факт, но акт самоубийства, который я не одобряю и в котором не хочу принимать участия. Вы мне ничего не читали, я ничего не слышал, и прошу вас не читать их никому другому».

Мандельштам не послушал, в итоге был арестован и через пять лет умер в ссылке. Но до этого случился еще один эпизод. В квартире Пастернака в Лаврушинском переулке, совсем рядом с Болотной площадью, раздался телефонный звонок. «С Вами будет говорить Сталин». Сталин звонил по поводу Мандельштама, предлагал Пастернаку вступиться за него. Тот отказался говорить о Мандельштаме, предложил двум великим людям поговорить об искусстве и вечности. «Если бы это был мой друг, то я бы сделал все, чтобы ему помочь!» — сказал Сталин и раздраженно повесил трубку. Многие потом осуждали Пастернака — как он мог, ведь его заступничество могло спасти Мандельштама. Вспоминаются также письма Пастернака зимой 1937 года, когда был репрессирован и расстрелян его друг, грузинский поэт и переводчик Тициан Табидзе — Пастернак в это время писал о гармонии и счастье. Тот самый напомню Пастернак, который мог бесконечно восхищаться бабочкой, велосипедом у реки, грозой в деревне, зимними поездами, который мог разрыдаться над маленьким цветком или жемчужной тучкой, который написал:

Как затопляет камыши
Волненье после шторма,
Ушли на дно его души
Ее черты и формы

И всю жизнь проклинал себя, что принес Марине Цветаевой веревку для чемодана, на которой она в итоге повесилась.

Кто-то может предположить, что великий поэт испугался, но когда приходили за самим Пастернаком, то в Переделкине он защищал себя и свою семью, выходя на порог дома с кочергой в руках. Жернова истории причудливы и не знают сослагательного наклонения.

Подписывайтесь на наш видеоканал Дипломатрутубе

Подписывайтесь на наш канал в Telegram

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс. Дзен